Главная > Краеведение > УГОЛОК РОССИИ. Деревня Булавки

УГОЛОК РОССИИ. Деревня Булавки



Несколько лет назад в 5-ти километрах от села Топки имелась деревня Булавки, имя которой было взято от названия протекающей поблизости маленькой речушки Булавка

Светлана Дроздова

Конец семидесятых годов. Август. Мне лет 10-12. Старенький совхозный автобус, лениво покачиваясь и охая на ухабах, везет меня из райцентра домой. Я равнодушно взираю на поля и худосочные посадки, проплывающие за запыленным окошком.

Повернули на Топки, и через пару минут замечаю подбоченившиеся домишки, стоящие в два ряда вдоль убегающего вправо от дороги оврага. Видно, что большинство из них являются нежилыми. Только в нескольких, судя по ухоженным огородам и пасущимся на лужайке козам, еще живут люди. Мне нет до всего этого никакого дела – я еду от стоматолога, но надоевшая зубная боль все равно не унимается. Наверно, поэтому мысли, роящиеся в моей детской голове, одна мрачнее другой.

…Прошли годы. Картинка, между делом зафиксированная тогда детским сознанием, навсегда отложилась в моей памяти и время от времени всплывает перед глазами. Изменилось с той поры многое, кроме одного: мимо оврага, убегающего вдаль от дороги, я до сих пор проезжаю с грустными мыслями. От домов, садов и ухоженных огородов не осталось уже и следа — исчезла с лица земли еще одна маленькая деревенька.

Мне тогда, маленькой уставшей девочке, ехавшей в душном автобусе, конечно же, было невдомек, что спустя годы история сгинувших населенных пунктов станет одной из самых волнующих и интересных для меня тем, и я буду усиленно искать бывших жителей, чтобы с их помощью написать еще одну главу в летописи лев-толстовского края.

К счастью, эти поиски часто заканчиваются успехом. Повезло и на этот раз: последние переселенцы из Булавок живут на соседней улице. В начале нашего разговора Нина Жемчужникова (Андреева) от нахлынувших воспоминаний заметно разволновалась. Но, уняв непрошенные слезы, она все же приступила к рассказу:

— В мою бытность домовладений в деревне оставалось штук 30. А по рассказам дедушки, в начале прошлого века в Булавках было около двухсот домов. Они стояли в 2 ряда вдоль оврага. Посередине было 2 пруда. Во время паводка вода по оврагу шла бурным потоком, и плотины иногда сносило, но местное население сразу принималось за их восстановление. Зимой мы катались с плотин на санках и лыжах, а летом плескались в прудовой воде. Рядом росли раскидистые ветлы, в жаркий летний полдень пастухи пригоняли в их тень деревенское стадо, а когда жара спадала, снова препровождали его на пастбище. Встречать коров и овец с пастьбы было обязанностью детей. Каждый вечер загоняла домой свою бежевую корову Жданку и я. Она давала много молока отменного вкуса, его хватало и на изготовление сметаны и творога.

Вокруг прудов росли аллеи белой сирени. Чуть поодаль был яблоневый сад. Сирень обрамляла и бывшую барскую усадьбу. Во время революции хозяева усадьбы скрылись в неизвестном направлении, а в их доме в 1919 году открыли четырехлетнюю школу. Одно время в школьном саду была небольшая совхозная пасека. До сих пор помню мою первую учительницу Веру Васильевну Ромашину (Макееву) – замечательную добрую женщину, с которой мы могли разговаривать обо всем на свете. Помню, как вместе с ней готовились к Новому году. Вырезали из бумаги и картона елочные украшения, которые склеивали и раскрашивали затем акварельными красками. Мастерили маски (Снегурочки и Деда Мороза или зайцев, лисичек и других животных): лепили из глины формы, обклеивали несколькими слоями бумаги, сушили и раскрашивали. Возле школы по весне мы сажали цветы.

Больше всего народу – от маленьких детей до стариков – собиралось в школе во время показа кино. Его привозил к нам на лошади киномеханик Владимир Подольский. Иногда к нам приезжали с концертами участники художественной самодеятельности из Ильинки. Они читали стихи, пели песни, аккомпанировал им на баяне Виктор Кузьмич Еремеев.

После окончания начальной школы мы стали учиться в Топках, жили в интернате. Затем почему-то его закрыли, и нам пришлось переводиться в школу села Ильинка, где интернат еще функционировал. После окончания восьмилетки все девочки, кроме меня и Нины Гудковой (Колгановой), уехали в Москву. Жизнь в большом городе меня никогда не прельщала, и когда я училась в Московском техникуме связи, уставала от шума и суеты, к тому же всегда тянуло назад – в родную деревню.
Нина Ивановна на минуту задумалась, а затем разрыдалась.

— И всю жизнь туда рвалось сердце, — слышу я сквозь всхлипывания. – Соберется, бывало, у нас родня, приедут тетки с детьми из Москвы. Обязательно садимся в машину и едем в Булавки. На месте родимого дома теперь лишь тополя растут, когда-то их сажал мой папа. Ни от строений, ни от нашего прекрасного сада не осталось ничего. Постоим рядом, повспоминаем, поплачем в голос – и назад.

Глядя на собеседницу, проглатываю и я подкатившийся к горлу ком и вытираю повлажневшие глаза. Немного успокоившись, возобновляем беседу.

— Клуба у нас не было, — продолжает Нина Ивановна. — Летом в деревню на каникулы приезжало много молодежи. С наступлением темноты мы собирались на лугу «на пятачок». К нам частенько приезжали женихи из Гагарина, Старочемоданова. Нашим парням это, конечно, не нравилось, и иногда дело доходило до драк.

Престольным праздником в нашей деревне был Дмитриев день – 8 ноября. К нам съезжалось много гостей из ближайших сел, из Москвы. Праздновали дружно и весело дня три. Отлично отмечали и Троицу. Все надевали лучшие наряды и с гармонью шли в лес, где накрывали поляну, пели и плясали. К Троице наряжали дома: дети приносили березовые ветки, которые развешивали вокруг окон и дверей, дорожки посыпали песочком.

Мои сверстники, как и я сама, воспитывались в духе марксизма-ленинизма, были октябрятами, пионерами, торжественно вступали в комсомол. И я не помню, как наши бабушки совершали религиозные обряды, в какую церковь ходили – тогда это не афишировалось. Но из архивов следует, что когда-то наша деревня относилась к приходу церкви в селе Топки. Пока ее не закрыли и не разобрали на дрова, в этой церкви жителей Булавок крестили, венчали, отпевали. По всей видимости, так и было, потому что хоронили моих усопших односельчан на топовском кладбище.

В конце деревни были фермы с коровами, телятами, лошадьми, поросятами. Они обеспечивали рабочими местами все взрослое население Булавок. А мы, ребятишки, бегали на окрестные луга собирать грибы – там росло много шампиньонов. Но настало время, когда фермы закрыли, скот перевели, и наши жители стали ездить на лошадях на работу в Ильинку.

В 1967 году в Булавки провели радио. До этого узнать о том, что происходит в стране, можно было только из газет. Телефона в деревне не было, позвонить ездили в Ильинку. Каждый вечер на водокачке заводили движок, от которого в домах появлялся электрический свет. В 23 часа его выключали, и деревня погружалась в темноту. Тусклыми светлячками в окнах жителей, не успевших отойти ко сну, загорались огоньки керосиновых ламп.

Когда стали тянуть электролинию на Гагарино, то нашу деревню в план электрификации не внесли, и линия прошла в нескольких километрах мимо нас. Это стало последней каплей, и семьи начали одна за другой переезжать на новые места жительства, большинство переселились в поселок Лев Толстой. Кто купил домик, кто получил квартиру от предприятий, куда устроились на работу. После всех собрались в дорогу и мои родители – это был приблизительно 1978 год.

Переселенцы забрали с собой из нажитого все, что могли. Некоторые разбирали свои домишки и сараи, чтобы из вырученных стройматериалов возвести на новом месте хозяйственные постройки. Но разве можно взять с собой яблоневый сад, дарящий ароматные и сочные плоды, палисадник с любимыми цветами мамы? Или спортивную площадку, сообща обустроенную в центре деревни после того, как профком совхоза подарил жителям волейбольные мяч и сетку? Пруд, где научился плавать, или склон горы, где набивали шишки, впервые встав на лыжи? Все это осталось в прошлой жизни, в которую уже никогда не будет возврата, но которая бережно хранится в памяти уроженцев деревни.

В ЗАКЛЮЧЕНИЕ
А место, где были Булавки, освободили от деревьев, сгребли в кучу или сровняли с землей и запахали оставшиеся строения – теперь по обе стороны ничем не примечательного овражка раскинулись поля. Даже от прудов давно ничего не осталось – плотины-то восстанавливать уже некому. И ушла из них вода, как и жизнь из деревни.

One thought on “УГОЛОК РОССИИ. Деревня Булавки

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*