Всё чаще о войне я вижу сны…

- Что там за окном? Зима уж кончилась? Весна, значит… Скоро, глядишь, и День Победы…

Такие вопросы задаёт близким ветеран войны Дмитрий Терехов - вчерашний солдат-освободитель, прошагавший навстречу победному маю по обугленной, политой кровью земле пол-Европы.

Возраст и болезни, приковав к постели, из всех многочисленных занятий оставили неутомимому труженику теперь лишь одно – воспоминания.

Босоногое детство

- И жить устал, а вроде и не жил вовсе. А ведь сколько всего было – за день не перечислишь. Иной раз начну всё вспоминать, как кино смотрю – чаще про войну. Про детство что сказать? Семья большая, жили бедно, питались скудно, одежду и обувь донашивали друг за другом. Да что про это говорить - все так жили. В школе никаких принадлежностей почти не было, писали пёрышками чернилами на бумажных обрывках. Но, слава Богу, писать-читать научился. Нам тогда учёбой заниматься было некогда: с малых лет помогали по хозяйству. Я, например, с ранней весны и до поздней осени пас колхозных телят. Бывало, все ноги о стерню в кровь издерёшь, обувки ведь не было, от снега до снега везде босиком. За работу, помню, получал по сто граммов зерна за трудодень. А уж когда чуток подрос, другую работу доверять стали. Справлялся хорошо, даже получил как-то от колхоза как лучший пахарь премию – телёнка.

Мне ещё 15 не исполнилось, когда война началась. Мужиков наших забирать на фронт стали. Старший брат ушёл, в феврале 42-го пропал без вести. У сестры муж погиб, а они только поженились, пожить толком не успели. Она сильно горевала, помню: молоденькая, а уже вдова. Впрочем, у нас полдеревни вдовами стали.  

Летом 43-го стали призывать на фронт моих однолеток. А мне повестку всё не несут и не несут. Поехал в военкомат разбираться. Сказали – молод, 17 исполнится только в ноябре. Но пошли навстречу: в сентябре вместе с другими ребятами, всего нас 12 человек из Кордюков было, я отправился на фронт. Помню, мама сильно голосила, всё боялась, как же я, такой тихоня стеснительный, на войне буду.

От родного порога - дальняя дорога

Отправляли нас на фронт со станции Троекурово Чаплыгинского района. По традиции всей деревней провожали до конца своего поля, а уж дальше, до вокзала, только самые близкие.

Нас погрузили в вагоны и повезли до станции Сурок Марийской АССР в учебную часть. Там выдали одежду, судя по всему, ношеную, продырявленную пулями, построили по росту и распределили по ротам. Жили мы в землянках, заготавливали дрова и топили печь, сделанную из железной бочки. Кормили в основном подмороженной картошкой с мясом не первой свежести. Поначалу мы воротили от этой еды носы, но голод – не тётка, со временем научились есть то, что дают.

Однажды ночью нас подняли по тревоге: в одной из землянок с новобранцами от железной печки случился пожар. Началась паника, сонные бойцы бросились к двери, а она открывалась внутрь, открыть её не получилось. Выбраться через маленькое окошко посчастливилось лишь единицам. Помню, из землянки слышались ужасные крики ребят, но помочь им было невозможно. В той братской могиле навечно остался мой земляк и однофамилец Николай Терехов. Ему было лишь семнадцать…

В учебной части я заболел тифом и попал в госпиталь. Мне предлагали для долечивания 15-дневный отпуск, можно было съездить домой. Но я отказался. Представил, что опять будут проводы и не захотел лишний раз терзать мать.

В Марийской АССР мы пробыли полгода. Затем нас доставили в товарных составах до Смоленска. В расположенную в лесу часть 10 километров добирались пешком. Здесь нам выдали новую одежду, вооружили, стали лучше кормить. Почти месяц жили в шалашах, построенных из еловых веток, на них же и спали. Затем почти 90 километров, через леса и болота, ночами шли в сторону Витебска к линии фронта. Последний километр в основном ползли, через трупы немецких и наших солдат. Не все пережили этот переход: умирали от болезней или истощения, кто-то подорвался на мине или погиб во время бомбёжки. Под Витебском наша часть влилась в пятую Армию Третьего Белорусского фронта, командовал которой И.Д. Черняховский (после его гибели - А.М. Василевский).

Я часто думаю, как мне удалось всё это пережить? Бои иной раз продолжались по нескольку часов, были многокилометровые переходы при полном вооружении без отдыха и пищи, переправы через реки и болота. Одежда намокала и высыхала прямо на нас, а в мороз сначала каменела. Спали урывками, где придётся - в окопе, в сугробе и даже в воде, куда порой приходилось залечь на несколько часов.

Страшно было вначале. А потом, когда каждый день видишь столько смертей, перестаёшь об этом думать. Ведь ничего поделать всё равно невозможно. Может, и сам станешь следующим.

Вручили орден Славы

Я был пулемётчиком мотодесантной танковой дивизии, прошёл через всю Белоруссию, Прибалтику, Восточную Пруссию, участвовал в освобождении Орши, Минска, Бреста.

В августе 1944 года мне вручили орден Славы. Это было недалеко от города Шяуляй, за который несколько дней мы бились насмерть. В одном из боёв, который продолжался несколько часов, я занял позицию на крыше одного из зданий. Помню, прикрывая наших солдат и не давая фашистам приблизиться, строчил по врагам, не переставая. Они пытались уничтожить огневую точку, поэтому приходилось часто менять место, перетаскивать пулемёт. Положил я их тогда, наверно, много. За это меня и приставили к награде.

Чуть позже, это было в Восточной Пруссии, я был почти убит. Осколок попал в голову. Меня подобрали с поля боя санитары и доставили в военно-полевой госпиталь, где была сделана срочная операция. Спустя месяц отправили на долечивание в Вильнюс. В результате того ранения я потерял глаз. Помню, пришёл в себя, а ничего не вижу – вся голова была в бинтах. Меня такая паника охватила, думал, что ослеп совсем. А ведь мне всего 18. Но Бог миловал. Подлечился, от положенного отпуска опять отказался и снова отправился на фронт. Было потом и ещё одно осколочное ранение - в руку, и опять на месяц я «загремел» в госпиталь. Несколько осколков остались во мне навсегда.

Иногда по ночам передо мной, как наяву, проходят те, с кем я бок о бок сражался на войне. Их было много, боевых товарищей, не доживших до Победы. Бывало, всего минуту назад разговаривал с солдатом, а он уже уткнулся в землю и затих. Иной раз после боя вокруг меня лежали только трупы. А я живой, хоть и побывал почти на том свете. Один раз осколок от гранаты попал прямо в грудь, но спас гвардейский значок. Другой раз автоматная очередь прошила спину, но пострадал только вещмешок, буквально за несколько минут до этого плотно набитый припасами в разрушенном магазине. Думаю, что всю войну меня хранила иконка, которую дала с собой в дорогу мама. Религия ведь тогда запрещалась, и она зашила её в подкладку и наказывала хранить любыми путями. Всю войну я эту иконку прятал, зашивал, закапывал в укромном месте на время санобработки. И принёс назад домой после победы.

Дальше – война с Японией

День Победы я встретил в Кёнигсберге. Все обнимались, поздравляли друг друга, ликовали. После 5-дневного отдыха нам приказали грузиться в вагоны. Мы радовались, что скоро окажемся дома. Но состав без остановок проследовал мимо родных мест – нас перебросили на войну с Японией. Тут был свой ад. Среди японцев было много камикадзе, которые бесстрашно бросались с гранатами под танки. К тому же они умели бесшумно двигаться. Бывало, что ночью подкрадывались и «снимали» часовых, а потом убивали ножами спящих бойцов, иногда целыми ротами. В непроходимых сопках устраивали нам засады. Но пережили и эту войну. После её окончания домой нас отпустили не сразу. Кого-то привлекли к уборке урожая, кто-то служил на заставе. Я тоже почти год нёс службу на заставе на реке Амур. Затем прислали пополнение и нас стали готовить к отправке. В первую очередь отправляли тех, кто получил в годы войны тяжёлые ранения, я оказался в их числе. Мы ехали почти два месяца в товарных вагонах. Я высадился в городе Ряжске. Ждать попутного транспорта не было терпения, и оставшиеся километры до дома преодолел пешком, большую часть пути бежал трусцой, чтобы согреться – стоял холодный декабрь 47-го года.

Мирная жизнь

Помню, как радовались родные, ведь они уже не надеялись увидеть меня живым. На отдых и на празднование времени не было, надо было работать. Хотел записаться на курсы трактористов, как раз в Топках проходил набор. Но получил от ворот поворот – на курсы брали лишь с семилетним образованием, а у меня 4 класса. Стал работать в колхозе: на сложке, жатке, травокосилке, а потом мне доверили очень ответственный по тем временам пост - конюха. Лошадей я очень любил. Всю жизнь они были рядом. Будучи на пенсии, работал водовозом, подвозил на коняшке на поля трактористам, комбайнерам, свекловичницам воду. Когда в деревне конюшню ликвидировали, приобрёл лошадку в личное пользование. Если бы не возраст, ни за что не расстался бы со своим Рыжиком. Лежу вот и мечтаю: вскочить бы сейчас на его тёплую спину, проскакать по окрестностям. Ведь каждый бугорок и овражек знакомы с детства…

Время мечтать

Времени помечтать, подумать, повспоминать у меня теперь предостаточно. Это раньше дни мелькали друг за другом: хозяйство, работа - не хватало часов в сутках. Теперь день – год, а ночь ещё длиннее. На войне все солдаты, кроме выжить и победить, мечтали об отдыхе, о тишине, о том, чтобы спокойно отоспаться в тёплой постели. И я мечтал. Теперь вот лежу и мечтаю сделать ещё хоть несколько шагов. И тишина уже надоела – совсем ведь почти оглох. Вот ведь как всё меняется в жизни…

А так хочется встать спозаранку, по росе выйти с косой на луг и, как бывало, два-три взмаха - готова копна. Сколько я сена за жизнь заготовил – уйму! А в небе, в рассветной тишине обычно жаворонок пел… Весна, говоришь, наступила? Скоро картошку сажать, каждый год всё повторяется сначала. Всё да не всё. В этом году я до огорода уже не дойду. А ведь не думал, что это настоящее счастье - дойти до огорода. Увидеть, как отваливается от плуга жирный чернозём, взять его в руки, пощупать, понюхать. А потом радоваться благодатному дождю, видеть, как на ровных бороздках появляются первые ушки картофельной ботвы, ругать колорадских жуков, которые уже тут как тут. Сады скоро зацветут, бабочки полетят, пчёлы зажужжат, соловьи начнут распевать. Какое счастье видеть и слышать всё это!

НАПОСЛЕДОК

Про меня что говорить – пожил, слава Богу, 95 годков. Сколько всего было в этой жизни! Главное, вы теперь живите и радуйтесь. Не горюйте ни о чём. О плохом не думайте. Мечтаю, чтобы всё у вас было хорошо. Только войны бы не было. Да чтоб никто не болел. Всё остальное – мелочи.

Комментарии

Оставить комментарий

В прошлом номере газеты мы рассказывали о том, как масштабно и торжественно День Победы отметили жители посёлка Лев Толстой. Но было бы нечестно оставить без внимания мероприятия, которые организовали жители ряда малых сёл и деревень района. Их патриотизм и сплочённость вызывают большое уважение.

В преддверии 77-й годовщины со Дня Великой Победы прошли торжественные мини-митинги перед окнами ветеранов Великой Отечественной войны. Сегодня их осталось только пять…

На сегодняшний день в Лев-Толстовском районе проживают 5 ветеранов войны (3 участника боевых действий и 2 приравненных к ним железнодорожника), 67 тружеников тыла, 10 солдатских вдов и 1 жительница блокадного Ленинграда.

Главный всероссийский, объединяющий народы и поколения праздник 77-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне отметила 9 мая наша страна

Все новости рубрики Помним и чтим