Затерялся в полях колокольный звон, запылал костёр из святых икон

Село Зыково – не ближний свет по отношению к райцентру, оно расположено на берегах Ягодной Рясы у самой границы с Чаплыгинским районом, но расстояние не имеет значения, если в конце пути ждёт интересная встреча

Солнечным августовским днём редакционная машина, проделав многокилометровый путь по асфальту, резво запылила вдоль склонённых подсохших головок подсолнухов по направлению к конечному пункту назначения.

 

Сотрудники районной редакции ехали к уникальному Зыковскому храму, одиноко стоящему на возвышенности в стороне от села. Согласимся с теми, кто скажет, что каждый из храмов по-своему красив и уникален, и это не могут скрыть годы забвения, разрушения  и варварской эксплуатации. Но у Зыковского храма есть одна особенность, которая отличает его и от имеющихся в районе, и за его пределами. Дело в том, что освящён он был уже после революции, в 1919 году, что по тем временам можно считать случаем из ряда вон выходящим. Массово крушить православные святыни в 1919 году ещё не начали (не до того пока было), но ломка сложившихся устоев уже началась.

Мы въехали в село, в котором когда-то кипела жизнь, рождались дети, гремели свадьбы, а по вечерам звенели переливы гармони, песни и смех парней и девчат. Теперь здесь другая картина. Зыково встретило нас тишиной, и лишь вымахавшие выше человеческого роста репейники в знак приветствия вяло кивали нам колючими головами. Со всех сторон на непрошеных гостей пустыми глазницами смотрели из зарослей заброшенные дома, и лишь кое-где по выкошенным лужайкам можно было определить, что жизнь в этом некогда живописном месте ещё слабо пульсирует, не спеша затихнуть совсем.

Преодолев последний отрезок пути, мы оказались на пригорке, с которого открывался вид на всё село, и осторожно подошли к храму, словно боясь потревожить огромного, уснувшего до поры до времени исполина. Даже беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить ровную искусную кладку стен и сводов здания. Несмотря на возраст, оно смотрится, как монолит, и не дало ни одной значительной трещины. И это притом что безбожники не церемонились, когда сбивали кресты, крушили колокольню, разбивали кирпичи, расширяя вход для проезда тракторов. Войдя внутрь через центральные ворота, мы столкнулись с неожиданной преградой – под выломанным деревянным полом оказался цокольный этаж. Вход в это нижнее помещение был отдельным, и куст бузины, разросшийся снаружи возле фундамента, почти полностью скрыл его от посторонних глаз. По нашим предположениям, на цокольном этаже было подсобное помещение с отопительной системой храма.

Мы обогнули здание, чтобы войти через одну из боковых дверей. Попутно рассмотрели затейливый ажур решёток, до сих пор сохранившийся в оконных проёмах. Правда, на одном из них просматриваются чьи-то потуги изъять металл, но сделать это не удалось – построено на века.

Мы оказались в средней части храма. Если бы можно было перенестись на век назад, то, повернувшись на северо-восток, мы увидели бы перед собой алтарь. Согласно архивным данным, он отделялся от середины церкви деревянным четырёхярусным иконостасом. По правую сторону от Царских врат была расположена икона Спасителя во весь рост с благословляющей десницей высотой 2 арш. 4 верш., шириною 1 арш. 1 верш. (напомним, что 1 аршин равняется 71,12 см, а один вершок – 4,44 см). Справа от Спасителя находилась икона св. Архистратига Михаила того же размера, ещё правее – такая же икона Покрова Пресвятой Богородицы. По левую сторону от Царских врат была икона Божией Матери с Богомладенцем на руках, левее от неё – икона Архангела Гавриила, ещё левее – икона святителя Николая (все три – одинакового с иконой Спасителя размера).

Над Царскими вратами во втором ярусе находилась круглая икона Тайной Вечери. На иконостасе располагались и многие другие иконы как круглой, так и квадратной формы. Судя по описи, самые большие иконы: Моление о чаше и Василия Великого в 3 аршина высотой — находились в алтаре. Здесь также был овальный престол соснового дерева.

Перед иконостасом была солея в одну ступень (напомним, солея – это возвышение, которое перед Царскими вратами полукругом выдаётся вперёд). На концах солеи традиционно располагались клиросы. За правым клиросом Зыковского храма находилась икона св. благоверного князя Александра Невского, за левым – Боголюбская икона Божией Матери.

К строительству каменного храма в Зыкове приступили на стыке 19 и 20 веков. До этого жители приходили молиться в деревянную церковь Покрова Пресвятой Богородицы, построенную в 1880 году. Неподалёку в зарослях некошеной травы мы нашли неровности и предположили, что именно на этом месте стоял деревянный Покровский храм. В 1908 году он сгорел, но на полученную приходом страховку была построена и освящена новая деревянная церковь с 11 окнами, двумя дверями и подвешенными на столбах колоколами. Параллельно продолжалось строительство каменного храма. Где-то здесь находилась церковная сторожка и два деревянных причтовых дома (такие дома предназначались преимущественно для постоянного проживания священно- и церковнослужителей храма со своими семьями). Дружное совместное проживание нескольких семей в одном доме при храме и коллективное ведение ими хозяйства сплачивало всю церковную общину данного прихода и являло прихожанам образ искреннего христианского единения, открытости, доверия, взаимной поддержки, бескорыстия и глубокого терпения. Согласно архивным документам, в двухстах метрах отсюда стояла крестьянская мельница.

По данным клировой ведомости, кладка стен и колокольни каменного храма была закончена в 1915 году. Старостой Зыковской церкви на тот момент был крестьянин Василий Филиппов, а в приходе насчитывалось около 200 домов и более 1250 мужчин и женщин. 

Достраивать и заниматься отделкой нового храма пришлось уже в послереволюционный период. По свидетельству жителей, это было самое неблагоприятное время для строительства: то шла страшная война, отвлекавшая массу рабочих рук, то началась всероссийская разруха, когда ничего и за деньги нельзя было достать. Но с Божией помощью дело было благополучно доведено до завершения.

8/21 мая 1919 года с утра пораньше жизнерадостный колокольный звон возвестил о том, что в селе большой праздник. Благочинным села Загрядчино протоиереем Александром Ольгиным в сослужении с зыковским священником Александром Чучкиным, а также священниками из сёл Топки, Пиково, Ломовое и Журавинки новый храм был освящён. Все находившиеся тогда на торжественном богослужении надеялись, что воцарившаяся в стране неразбериха – явление временное. Церковнослужители не подозревали, что новая власть уже совсем скоро яростно направит свои копья на их сословие, и по выдуманным обвинениям все они будут сосланы, а некоторые приговорены к расстрелу. Да и самых трудолюбивых зыковцев объявят врагами народа и прогонят с родной земли, которую с любовью возделывали многие поколения их предков. Страшные, не поддающиеся здравому осмыслению события тех лет стали первыми штрихами к картине, которую мы вынуждены созерцать сегодня – зарастающие бурьяном крестьянские наделы, завалившиеся набок домишки, остовы животноводческих ферм и осквернённые православные святыни, бывшие когда-то величественными архитектурными шедеврами.

Зыковский храм был закрыт в конце 30-х годов. Запылал костёр из святых икон и богослужебных книг. С протяжным стоном ударился оземь колокол весом почти 6 с половиной центнеров. По максимуму удалив всю христианскую атрибутику, здание стали использовать в качестве зернохранилища. О могилах священнослужителей, находящихся у его стен, предпочли забыть. Глядя с пригорка на окрестности, долгие годы храм является немым свидетелем медленного и неотвратимого вымирания лишённого православной души села. Судя по крепости его стен, возможно, когда-нибудь он останется последним строением в этих удалённых от цивилизации местах.

— Я даже не подозревала, что солнце может так окрашивать кирпичи: на закате храм становится кроваво-красным, — поделилась с нами одна из последних жителей села Нина Лапшонкова (Резвова). – Я уехала отсюда после школы, а с выходом на пенсию вернулась назад. Чувствую себя здесь настолько умиротворённо и спокойно, словно меня кто-то надёжно охраняет… От моего дома храм хорошо виден (как, наверно, и с любой точки села). Вечерами он словно светится в лучах уходящего солнца.

— Когда он использовался по своему назначению, я, конечно, не знаю, ведь меня тогда не было ещё на свете, — охотно отвечала женщина на наши расспросы. – Но когда я была маленькой, он выглядел по-другому. Ещё были на месте ворота, а над ними – икона, которую, видимо, не успели сбить. А может, кто-то взял её на хранение. Знаю, что некоторые из икон жителям удалось спасти. Например, одна из них – огромная, овальная — долгое время хранилась у моей бабушки. О дальнейшей судьбе святыни я ничего не знаю. А в нашем родительском доме была круглая икона Николая Угодника. Когда дом опустел, я увезла её с собой в московскую квартиру. Возможно, ещё многие иконы нашего храма теперь разбросаны по разным местам.

ДОСЛОВНО

— Мне очень жаль нашу церковь. Представляете, какой красивой она была до разграбления? Как-то приезжал батюшка отпевать одного из местных жителей, осмотрел храм и сказал, что, если бы село не было вымирающим, можно было бы взяться за его восстановление. Но теперь уже поздно, некому в нём молиться…

Комментарии

Оставить комментарий

На минувшей неделе в Союзе журналистов Липецкой области наградили победителей самого престижного творческого конкурса региона - премии имени А. Вермишева. Редакция Лев-Толстовской районной газеты получила признание коллег за реализацию проекта «Тропою православия».

На днях сотрудники районной редакции побывали в селе Троекурово Лебедянского района, где угодник Божий Иларион Троекуровский, покинув Лев-Толстовский район, прожил 29 лет своей жизни

В 1819 году смиренно и с молитвой за врагов своих Иларион удалился из Карповки от своих притеснителей, приняв предложение соседних владельцев Сухановых перебраться к ним в имение при селе Грязновка, а затем переехал в соседнее село Колычёво.

В 1805 году закончился период жизни Илариона Троекуровского, связанный с Воловьим оврагом близ села Головинщино: по оговору недоброжелателей он был арестован и помещён сначала в острог, а затем на шесть месяцев в Раненбургскую пустынь. За это время его пещеры в овраге были разрушены, и затворник был вынужден искать себе новое место пребывания.

Серая лента шоссе, минуя сёла Астапово, Троицкое, Головинщино, довела нас от райцентра к повороту на грунтовую дорогу, запетлявшую вдоль тучных нив и лесопосадок по краю глубокого оврага, прозванного в народе Воловий

Все новости рубрики Проекты «НС»