Главная > 65 лет Липецкой области > Он дарил мне букеты сирени

Он дарил мне букеты сирени

Юбилей хорошего человека – это прекрасный повод вспомнить, поговорить о нем, поделиться впечатлениями от творчества, встреч, общения. Неважно, что его уже нет с нами. Ведь у нас остались воспоминания

Сегодня мы представляем вниманию читателей отрывок из мемуаров его жены — художника Н.В. Скорубской. Кто сможет рассказать о Николае Александровиче лучше женщины, прожившей с ним в счастливом браке 58 лет?

Судьбоносная встреча

В конце 1941 года все художественные институты страны были эвакуированы в Самарканд. Здесь и произошла моя встреча с Николаем Александровичем – на тот момент студентом IV курса Московского государственного художественного института (ныне носящего имя В.И. Сурикова). До эвакуации Николай работал на трудовом фронте под Вязьмой, где вместе с другими студентами копал противотанковые рвы и окопы. Он был награжден медалью «За оборону Москвы».

Жили в бывших семинариях мусульман, в мечетях, учились на территории Регистана. Все ребята относились с бережностью и уважением к святыням мусульманской культуры. Студенты любовались неповторимыми памятниками культуры и понимали, какая это ценность. Занятия были великолепно поставлены, у нас были очень хорошие педагоги.

Вскоре после моего приезда в Самарканд нас направили в колхоз убирать на токах намолоченную пшеницу. Зрелище было потрясающее, вокруг возвышались сияющие горы намолоченного зерна. В соседней бригаде работал и Коля Сысоев. На нем была белоснежная рубашка и замшевая курточка — приличный такой парень, но в буквальном смысле босой. За работу мы получили зарплату — по большому мешку пшеницы. Многие ребята ее продали и купили обувь.

Усердный студент

Студенты много работали на пленэре, но, пожалуй, самым усердным был Коля Сысоев. Его всегда можно было встретить с маленьким этюдником в руке. Он неустанно после занятий, в любое свободное время писал и рисовал памятники Самарканда, сценки уличной жизни, чайханы, замечательных стариков, веселых и озорных мальчишек, кузнецов, которые на глазах создавали предметы быта — кувшины, чайники и прочее, все то, что его поражало.

Он даже частично выучил узбекский язык, что давало ему возможность уговорить позировать того или иного человека, который ему нравился. В настоящее время почти вся коллекция работ Николая Александровича, созданных в Самарканде, находится в картинной галерее его имени в поселке Лев Толстой.

Трудные годы

Весной 1943 года мы стали супругами. Осенью того же года возвратились в Москву. Это были трудные годы. Жили на маленькую стипендию. Заработок у нас был только такой — к 1 мая и 7 ноября нам давали заказы — мы писали портреты вождей и членов политбюро. Нам скромно платили, но это была заметная поддержка.

В 1945 году я впервые приехала на родину мужа в село Сланское. Николай Александрович начал собирать материал для диплома. Написал много этюдов с односельчан, попутно накапливая и материал, который через много лет воплотил в задуманную еще тогда картину «Коллективизация».

Наша полноценная творческая жизнь началась в 1948 году на Академической даче. Там мы оказались в кругу творческих людей. У нас была одна мастерская на четверых. Николай Александрович писал свои работы. У него обычно сразу несколько замыслов осуществлялось. Он собирал материал, все время трудился. Потом нам дали мастерскую на Масловке, которая принадлежала уже только нам, двоим.

Открытый человек

Со временем мы купили дом в Тверской области неподалеку от Дома творчества, пристроили мастерскую. Мы не были замкнутой семьей. У Николая Александровича всегда были открыты двери для всех художников Академички. Коля показывал свои работы. Он был очень открытый человек. Советы давал. Разрешал во время работы постоять, посмотреть. Он пишет какую-то натуру, и другие рядом пишут.

Он как художник отличался удивительной способностью передавать психологию человека, его настроение.

Он всегда был рад моим успехам и любил мою живопись. Любил, как я пишу пейзажи. Принося с этюдов новую работу или заканчивая большой холст, он требовал моей оценки. Я была главным критиком. Он был проницательным и понимал людей. Но враждебно ни к кому не относился. Был доброжелательным. Если у кого-то на выставке появилась удачная вещь, он звонил и говорил: «Ты хорошо написал, мне очень нравится твоя работа».

Он всегда работал усиленно и стремился к тому, что задумал, всеми своими возможностями, всей своей душой и пониманием, что и как должно быть изображено. Он продумывал, какое на полотне должно быть время года, какие люди, какой типаж. Искал людей. Иногда ему удавалось упросить даже незнакомого человека позировать. Пейзажную среду для картин мы часто с ним вдвоем выбирали. Мы очень много гуляли в лесу, на природе и всегда присматривали какой-то мотив.

Признание за рубежом

В Италии, в частном собрании Марко Дотрино, хранятся многие работы Николая Александровича. Марко Дотрино — потомственный коллекционер. У него свой замок, свой выставочный зал, в его галерею привозили работы даже из нашей оружейной палаты, для чего он специально сделал павильон. Есть каталог его коллекции с нашими работами. По приглашению М. Дотрино мы ездили в Италию и вдвоем, и с небольшой группой художников. Старались посмотреть все места, насыщенные большим искусством, — Рим с Ватиканом, Флоренция, Турин… В одном музее для группы русских туристов Коля рассказал о художниках лучше экскурсоводов.

Он написал много моих портретов, хотя я этого избегала, специально не позировала.

К нам приезжали японцы, им очень нравились наши работы, они стремились их приобрести, но лучшие свои вещи мы оставляли в России. Николай Александрович говорил: «Это в поселок Лев Толстой». Он трепетно относился к родным местам. С 1987 года увлеченно занимался комплектованием картинной галереи на своей родине. Это было его детище. В детскую изостудию при галерее мы привозили все необходимые материалы — бумагу, краски, кисти…

Счастливая жизнь

Он был очень внимательный и заботливый. В мой день рождения, в мае (я его не любила отмечать) Коля paно утром приносил мне букет сирени, еще в росе. Почти все мои натюрморты с сиренью тогда и написаны. А его дни рождения я всегда широко праздновала. К нам на дачу приезжали из Москвы его друзья по институту. И всегда весело, с танцами этот день проводили. Всегда было многолюдно, приходили все художники, которые жили в то время на Академичке.
Вставал он рано, иногда писал и ночные этюды. На рассвете шел к реке, писал пейзажи.

Я считаю, что у нас была счастливая жизнь — очень много сделали. В энциклопедии «Лучшие люди России» в разделе «России славные сыны и дочери» помещены статьи о нас. Я очень благодарна за высокое признание родиной нашего труда.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *