Главная > Культура > Свидетель астаповских событий

Свидетель астаповских событий

Свидетель астаповских событий

10 февраля исполнилось 130 лет со дня рождения Бориса Пастернака

 

Раиса Крылова, зав. филиалом музея Л.Н. Толстого

 

Борис Пастернак родился в 1890 году в семье художника, члена Академии художеств Леонида Иосифовича (Осиповича) Пастернак и известной пианистки Розалии Исидоровны Кауфман. После него в семье появились Александр, Жозефина, Лидия.

 

В их доме бывали художники Иванов, Левитов, Поленов, Ге, музыканты Рахманинов и Скрябин, не раз бывал Лев Николаевич Толстой, который восторгался игрой Розалии Исидоровны.

Борис тоже увлёкся музыкой, окончил гимназию с золотой медалью, хотел поступить в консерваторию, но не обладал абсолютным музыкальным слухом. Отказавшись от карьеры музыканта, он поступил учиться в Московский университет на юриста, затем перевёлся на историко-философский факультет. В 1912 г. он на «отлично» защитил диплом, но получать его не пришёл. Его увлекла поэзия. Известность к поэту пришла в 1922 г. после выхода сборника «Сестра моя жизнь». Но главным стал роман «Доктор Живаго», над которым он работал на протяжении 10 лет и отразил в нём свои взгляды на происходящие в стране события. Роман был удостоен Нобелевской премии, но на родине его не допустили к печати — он был признан антисоветским. И только 9 сентября 1989 года сыну Бориса Пастернака Евгению отдали неполученную отцом Нобелевскую медаль. После распада Советского Союза творчество Бориса Пастернака стало публиковаться без ограничений, его произведения вошли и в школьную программу.

Отец поэта — известный в России художник Л.И. Пастернак — был иллюстратором произведений Л.Н. Толстого, его романа «Воскресение». Это был пример плодотворного сотрудничества писателя и иллюстратора книги. Художник работал одновременно с Толстым, и Лев Николаевич чувствовал в этих графических работах своего соавтора. В 1904 году Пастернак иллюстрировал один из народных рассказов писателя «Чем люди живы». Он также сделал несколько этюдов и набросков с Толстого и членов его семьи. В экспозиции мемориального музея Л.Н. Толстого можно познакомиться с копией с работы Пастернака «Л.Н. Толстой в кругу семьи. 1902 г.»

«Но ему выпала скорбная честь — в последний раз служить своим искусством писателю. В ноябре 1910 г. он был вызван телеграммой в Астапово. Именно ему довелось сделать рисунок с Толстого на смертном одре», — писал С. Борисов. С Леонидом Иосифовичем поехал 20-летний сын Борис. В сборнике телеграмм сохранилась телеграмма № 1000 от 8 ноября 1910 г. из Астапова: «Москва. Мясницкая 21. Пастернаку. Прибыли, здоровы. Папа, Боря». В 1967 г. в журнале «Новый мир» были напечатаны воспоминания Бориса Пастернака: «Я узнал, что задержанный болезнью в пути после ухода из Ясной Поляны Толстой скончался на станции Астапово, и что отец вызван туда телеграммой. Мы быстро собрались и отправились на Павелецкий вокзал к ночному поезду». Борис Леонидович вспоминал о том, как они вошли в комнату, где лежал Толстой. Там оказалась Софья Андреевна. Она, взяв художника за руку, промолвила: «Ах, Леонид Осипович, что я перенесла! Вы ведь знаете, как я его любила…»

Борис Пастернак вспоминал: «…Станционный посёлок Астапово представлял в тот день нестройно шумевший табор мировой журналистики. Бойко торговал буфет на вокзале, официанты сбивались с ног, не поспевая за требованиями и бегом разнося поджаристые бифштексы с кровью. Рекою лилось пиво…». Толпы людей в скорбном молчании стояли рядом с домом И. Озолина.

Борис Леонидович был свидетелем того, как уже после смерти Л.Н. Толстого студенты и молодёжь пели «Вечная память», как толпа народа, обнажив головы, перенесла гроб с телом к поданному вагону, и поезд отошёл в тульском направлении.

В фондах музея Ясной Поляны хранится первый набросок к картине «Л.Н. Толстой на смертном одре», выполненный на станции Астапово 8(21) ноября 1910 года художником Л.О. Пастернаком. А прибывшие скульпторы М.И. Агафьин и С.Д. Меркуров снимали посмертные маски с покойного. Молодой Борис Пастернак, под впечатлением от увиденного, написал стихотворные строки:

«Я в мысль глухую о себе

Ложусь, как в гипсовую маску.

И это — смерть: застыть в судьбе,

В судьбе — формовщика повязке…»

А ЕЩЁ

Он написал следующее: «Было как-то естественно, что Толстой успокоился, успокоился у дороги, как странник, близ проездных путей тогдашней России, по которой продолжали пролетать и круговращаться его герои и героини, и смотрели в вагонные окна на ничтожную мимо лежащую станцию, не зная, что глаза, которые всю жизнь на них смотрели и обняли их взором и увековечили, навсегда на ней закрылись».

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *